Я разрыдалась на этом бозинском - седьмая минута, выдоха и так уже нет - фу-э-те (е-г-о? нет, - нуриевском), мне просто душу вытрясло. Словно кто-то взял её, прозрачную, и выдернул из тела - ах-х-х... - и не стало, и пульс в горле. И как Дима - опустошенный - в этом порыве прижал к губам руку Мастера. Господи, сумасшедший, сумасшедшие, разве так можно, это же - вскрытые вены. Как было у Марины: «Вскрыла жилы: неостановимо, / Невосстановимо хлещет жизнь», - в этом поэты и актеры (Слово и Театр) одним поцелуем целованы. Какое-то безумие. Так просто нельзя.

Никакого ката, ибо под кат это - преступно.


Кто-то написал там в комментариях: «Это фрески! Не дышите над ними! Они рассыпятся!» Это фрески. Фрески... фрески...

Дрожь.